Разведчик Николай Кузнецов

Перед Днём Победы невольно вспоминакшь соотечественников, особо отличившихся на фронте или в тылу. Хотя героев на самом деле было гораздо больше, чем мы думаем. Смотря кого считать героем; например, мой дед сразу после объявления войны записался добровольцем и ушёл на фронт, хотя имел возможность остаться и работать на оборонном заводе. Но нет, оставил семью и ушёл. Летом ушёл, а в сентябре его уже убили под Москвой, и где его кости в тех полях и лесах — неизвестно. Совсем ещё был молодым, мог бы жить, целовать жену и праздновать Победу вместе со всеми. Разве это не героизм? Сколько таких людей, отдавших жизнь за Родину... Когда по улицам несут фотографии Бессмертного полка, чувствуешь себя в долгу перед ними. У нас особенная страна: нигде в мире не отмечают 9 мая, как мы, с личным сердечным участием. Везде это просто дата окончания Второй мировой войны, о которой большинство уже почти ничего не знает. А у нас помнят и долго ещё будут помнить. Я преклоняюсь перед каждым простым солдатом, вынесшим грязь, холод и смерть военных будней, что уж говорить о героях. Не стоит сравнивать их с современными мужчинами, потому что это будет не в пользу последних: офисные дрязги, сидение за компом, разборки при парковке и проблемы на уровне «как не поскандалить с женой и куда поехать отдыхать летом» — вот первое, что приходит в голову при взгляде на них. Хотя я уверена, что если, не дай Бог война — снова, откуда ни возьмись, в нашем народе найдутся герои, те самые мужчины, которым сейчас негде себя проявить. Природа героизма скрыта, на героев нигде не учат. Уважаемый человек в пять секунд становится предателем, а никому не известный мальчишка совершает подвиг — почему? — неизвестно.

Герой-разведчик Николай Кузнецов был именно таким мальчишкой. В семье было четверо детей да плюс родители — итого шесть человек. Семья простая, крестьянская, проживали в деревне Зырянка под Свердловском. Вообще-то Николай был не Николай, а Никанор, родился он в 1911 году, то есть незадолго до революции и имя получил, как полагалось, по святцам. Впоследствии, получая паспорт, он попросил, чтобы его записали, как Николая и исконное старорежимное имя исчезло навсегда. Мальчишка был смышлёный, но хулиганистый, в деревне вздохнули с облегчением, когда он закончил семилетку и уехал в сельхоз-техникум в Тюмень. Но тут от туберкулёза умер отец и парню пришлось вернуться домой, чтобы содержать семью. Однако мысль об учёбе он не бросил и поступил в лесной техникум, где быстро заметили, что он необыкновенно способен к языкам: за два года он в совершенстве выучил немецкий да ещё и отшлифовал его, набравшись разговорной лексики от знакомого лесника-австрийца, бывшего военнопленного.

С учёбой всё было нормально, а вот с комсомолом у Кузнецова не заладилось: как только выяснилось, что у него один родственник кулак, а другой — белогвардеец, его исключили. Потом, правда, приняли обратно, но вскоре опять исключили, кстати, из техникума, на всякий случай, тоже выгнали. Вот так, отовсюду исключённый, он продолжал работать на заводе и должен был радоваться, что не угодил в лагерь по статье. Но тюрьма его всё же нашла: он отсидел год за хищение, о котором сам же и сообщил, так как на заводе втихаря подворовывали. Он утверждал, что не виноват, что не воровал вместе со всеми, но срок получил. Вышел Коля из тюрьмы и подался чертёжником на «Уралмаш». Молодой, дерзкий, весёлый — какой из него чертёжник... Шёл как раз 38 год и было ему 27 лет. От девушек отбоя не было: яркий блондин, неженатый, женщинам он нравился каким-то своим куражом. Чувствовали они в нём невероятную смелость и любили его за это. Ну и конечно, всё это плохо кончилось: чертёжник Кузнецов загулял и пару раз не вышел на работу.

В 38 году такие вещи не прощались, его уволили с завода, но Журавлёв, местный начальник НКВД, не забыл отчаянного юношу, который в конце двадцатых помогал ему ликвидировать банды в лесах и проявил незаурядную храбрость. Он дал ему рекомендацию а органы, а компрометирующую анкету со множеством исключений и тюремным сроком до поры положили в сейф: время было предвоенное и в органах не хватало людей. И тут выяснилось, что сотрудник НКВД Кузнецов владеет, помимо немецкого, ещё и польским, украинским, эсперанто и коми. Да ещё и умеет с блеском подделывать речь немца, говорящего по-русски, то есть имитирует настоящий немецкий акцент. Это и решило его судьбу, решено было сделать из него агента для внедрения в немецкую дипломатическую среду в Москве. Ему выдали паспорт на имя Рудольфа Шмидта, который был действителен до 45-го года, вот только до смены паспорта Николай не дожил. В Москве у него были многочисленные романы с жёнами дипломатов и балеринами, в одну из которых он всерьёз влюбился, но подлинного своего имени не раскрыл, а лишь лично попросил своё начальство в НКВД в случае его гибели рассказать любимой, кем он на самом деле был.

Началась война и Кузнецов стал Паулем Зибертом, немецким пехотным офицером. Симпатичный белокурый ариец владел шестью диалектами немецкого и не вызывал никаких подозрений у абвера. Кузнецову было дано задание уничтожить гауляйтера Западной Украины Эрика Коха, убить которого было сложно, предыдущие попытки провалились и гауляйтер держал ухо востро. Кузнецов никак не мог приблизиться к нему: то обергруппенфюрер «СС» не явился на парад по случаю дня рождения Гитлера, то вокруг стояло много народа и охраны и убить Коха означало немедленно быть схваченным. Пауль Зиберт пришёл на приём к гауляйтеру, чтобы выхлопотать отсрочку от отправки в Германию для своей невесты-фольксдойч фрейлен Довгер. Агент Валентина Довгер дожила до конца войны и вспоминала, что в то утро Николай шёл с пистолетом в кармане в кабинет к гауляйтеру хладнокровно и с виду абсолютно спокойно. Убить Коха снова не удалось, так как в кабинете присутствовали  охранник и две немецкие овчарки, следившие за каждым движением разведчика. В беседе генерал упомянул, что скоро предстоит наступление под Курском. Кузнецов не стал убивать Коха, вышел из кабинета живым и немедленно передал информацию в Центр.

А Кох, словно заговорённый, избежал смерти и дожил до 90 лет. После войны он был передан полякам, которые не расстреляли его, а долго держали в тюрьме в рассчёте, что он расскажет, куда исчезла знаменитая Янтарная комната, но тот так ничего и не сказал. В 1943 году Кузнецов передал информацию о готовящемся покушении на Сталина в Тегеране. Операция немецкой разведки называлась «Длинный прыжок» и была пресечена советскими спецслужбами в самом начале: все агенты абвера были убиты и операцию немцы отменили. В том же 43 году Кузнецов бросил гранату в заместителя Коха Пауля Даргеля. Офицер потерял обе ноги, но остался жив. Затем Кузнецов похитил генерала Макса фон Ильгена и шофёра Коха Пауля Гранау и лично расстрелял их на пустыре. Он хладнокровно средь бела дня застрелил в упор, идя ему навстречу, оберфюрера Альфреда Функа. Кроме того, он убил губернатора генерала Отто Бауэра, управлявшего оккупированной Галицией и его секретаря доктора Генриха Шнайдера.

9 марта 1944 года группа Кузнецова, пробираясь к линии фронта, наткнулась на бандеровцев и была уничтожена. В фильме, снятом впоследствии про разведчика Николая Кузнецова, была дана версия, что он подорвал себя гранатой. Но в докладной от 2 апреля на имя группенфюрера «СС» Мюллера, агент гестапо докладывает, что были опознаны три тела, расстрелянные из автомата:

«...  Руководитель группы Пауль Зиберт под кличкой Пух, имел фальшивые документы   старшего   лейтенанта германской армии, родился якобы в Кёнигсберге, на удостоверении   была его фотокарточка. Он был одет в форму немецкого старшего лейтенанта.

   Поляк Ян Каминский.
   Стрелок Иван Власовец, под кличкой Белов, шофер Пуха».

После войны во Львове был поставлен памятник Кузнецову, но в начале 90-х его снесли. Могила Героя Советского Союза разведчика Николая Кузнецова находится сейчас на холме Славы. 21 августа 2017 года она была осквернена националистами, а его имя и даты рождения и смерти сколоты.

 

читайте так же  Джетти Дэлтон

© 2016 — 2018 Автор Наталья Рего.   Копирование запрещено

Оставить ответ

*