Как жили русские государи. Первая часть

царь, покои, дети. царица, хоромы, бояре, создали, постоянно, шуты, посол. пироги, кадки, одежда, пошить;

Сейчас, друзья мои, мы с вами сыграем в «мгновенные ассоциации». Я буду говорить слово, а вы смотреть на картинку, которая в вашей голове в ответ на это слово возникнет. А чтобы вам было уж совсем просто, я назову не одно слово, а сразу несколько. Поехали!

«царь», «дворец», «шапка Мономаха», «хоромы», «палаты», «трон», «посох», «шуба», «бояре», «царевна», «боярыня», «золотой», «блюдо», «кубок», «пир».

Что же вы видели? С точностью 99, 999 из 100 — вы видели артиста Юрия Яковлева и кадры из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Такова волшебная сила искусства, что образы, созданные Гайдаем мгновенно возникают перед глазами, стоит лишь назвать слово. Но дело тут не только в таланте режиссёра, а в том, что никаких других ни вы, ни я не видели. Поддельному царю, бегающему по царским палатам с «князем Милославским», возникнуть в воображении необыкновенно легко, потому что у этих навязанных «киношных» образов нет конкурентов. Разве вы по дороге на работу видите, как царь-государь в карете едет во дворец? — нет. Или вам по праздникам присылают гонца, который сообщает, что царь-батюшка зовёт вас пред светлые очи к своему столу? Или у вас дома в прихожей висит дорогой подарок — шуба, жалованная с царского плеча? Ничего этого в нашей жизни нет, а стало быть нет и ассоциаций с настоящим царём.

Теперь представьте, что слово «царь» мы скажем исконному боярину. Что он почувствует, что увидит перед своим мысленным взором? Это зависит от того, при каком царе ему довелось жить. Если, к примеру, при Иоанне Васильевиче Грозном, то почувствует он страх и увидит кровавую плаху с топором. Потому что массовые расправы и казни тех, с кем ещё вчера сидел на пиру, во времена Грозного, как известно, были обычным делом. Да что там боярин, любой простолюдин и даже ребёнок, мог видеть, как скатывается вниз голова, как палач умело разделывает человека, отрубая ему при четвертовании руки и ноги, и как мучаются несчастные, посаженные на кол, которым не повезло умереть сразу. Всё это можно было видеть всего лишь идя за свечами в лавку мимо Красной площади. А вот у правнука этого боярина, который жил бы уже в «галантном веке», больше места занимали бы балы, шпаги, пудренные парики, прелестные «метрессы» и воинские подвиги (хотя, конечно, плаха не исключается). Роскошные эпохи проходят одна за другой и исчезают в небытие вместе с людьми, населявшими их. Что скажут о нашем веке и какое слово подберут к нему? — не знаю. Возможно, это будет «мобильный телефон». Но я точно знаю, что жизнь проходит быстро и умереть, почти ничего не зная о прошлом — как-то обидно. Пусть мы не можем лично присутствовать, зато можем хотя бы прочитать.

Однако мало кто из современников описывал быт простого крестьянина: он был скуден и не интересен. Ну в самом деле, кому интересно записывать, сколько тощих кур роется у него на заднем дворе? Разве что иностранец какой-нибудь, завязнув в грязи, напишет, как ужасны русские дороги. А вот как жили русские государи, интересовало многих. Простой народ грамоту не разумел, свои из образованных тоже записывать опасались: как бы крамолу не приписали да не поволокли в пыточную. А вот иностранные послы и приглашённые специалисты писали много и с удовольствием, исправно заполняя дневники и отправляя донесения на родину. Диковинная русская жизнь, с её сочетанием роскоши, жестокости и искренней веры поражала иноземцев. Поначалу, однако, роскошь была скрыта за стенами палат и напоказ её не выставляли. В царских покоях было всего-то 5-6 комнат, да и те небольшие. Никакого Зимнего дворца с анфиладами и сияющими люстрами ещё не было. У царя были :

сени (для тепла), передняя (ожидать, оставлять шубы и оружие), комната для государственных занятий ( позже стали называть кабинет), крестовая палата (для молитвы), комната для приёмов, столовая и опочивальня. Ещё была просторная потешная палата, но она к личным покоям не относилась. Такой же примерно набор комнат (кроме комнаты для приёмов) имела и царица. Покои царя и царицы испокон века соединялись особым переходом, но никогда не были общими. Каждый царский ребёнок тоже получал в пользование 4-5 комнат, которые соединялись с покоями царицы. Комнаты были небольшие, в три окна, тёплые, хорошо протопленные.Потолок и стены расписаны цветами и травами. Вдоль стен прочные дубовые лавки, стульев не было, кресло полагалось только одно — царю. Вместо стульев имелись маленькие скамеечки и резные табуреты с подушечками, чтобы мягче сиделось. Все эти комнаты находились в среднем ярусе, так как внизу строили подклеть для слуг и хозяйственных нужд, а наверху были терема и светёлки — лёгкие, светлые комнаты с террасами и балконами для летнего проживания. Вот, пожалуй, и всё. Многие современные особняки имеют гораздо больше удобств, не говоря уже о водопроводе и канализации.

Проснувшись утром, государь звал постельничего, тот приводил его в порядок, прибирал, помогал одеваться. После чего царь шёл в Крестовую молиться, где уже ждал духовник, который благославлял его на предстоящий день. В конце молитвы дьяк или духовник кропили царя праздничной святой водой. «Праздничной» она называлась потому, что каждый уважающий себя монастырь посылал царю по праздникам подарки: например, великолепные пироги, отборные яблоки из своего сада и обязательно святую воду в красивых сосудах. Поэтому святой воды у царя всегда было вдоволь, тем более, что церковных праздников в году много, а никаких других тогда и не было. Сами понимаете, что никто не поздравлял царя с 23 февраля, а царицу с 8 марта, никто ещё понятия не имел, что такое 7 ноября, 1 мая и даже Новый год. Зато Рождество, Крещение, Воздвижение, Успение, Троица, Масленица, Благовещенье, а тем более Пасха праздновались всенародно. Помолившись, царь посылал к царице спросить, как почивала и шёл завтракать. После этого отправлялся решать государственные дела. Бояре уже толпились в прихожей, услышав, что царь пришёл, входили в покои, кланялись в ноги и рассаживались по лавкам, но не по старшинству и не по чинам, а по породе. Всё это происходило ранним утром, часов в семь, а к десяти государь уже ехал в ближайшую церковь к обедне.

Отстояв службу, царь возвращался домой и садился с семьёй обедать. Никаких устриц, доставленных самолётом из Парижа, естественно, не было — да и зачем? Царский стол и без того был богат. Например, отец Петра Первого, царь Алексей Михайлович, любил ржаной хлеб, домашнее вино, овсяную брагу и пиво с корицей. В будние не постные дни, когда можно было есть мясо, ему к столу подавались сначала холодные закуски типа мочёных рыжиков, затем пироги с грибами, капустой, яблоками, брусникой и ещё много с чем. Затем шло горячее: супы, похлёбки и жареное мясо с овощами, а напоследок десерт: мёд, засахаренные фрукты, орешки и разные лакомства. Одних только наименований блюд было около семидесяти, большинство оставалось нетронутыми и после обеда раздавалось боярам. Для удобства и в целях безопасности блюда ставились перед столовой в небольшую комнатку, которая так и называлась — «кормовой поставец». Здесь их в присутствии дворецкого пробовал повар, который готовил. Затем стольники держали блюда с едой, стоя вокруг стола. Отдельный проверенный человек отвечал за уксус, соль, перец и хрен на столе — всё это тоже пробовалось. Чашник стоял с большим сосудом вина и наливал царю в кубок, когда нужно. С вином были особые правила: его пробовали до царских уст три человека. Оно и понятно: вино хорошо скрывает привкус яда. Хотя и приготовленные яства тоже пробовал не только повар. Так как блюд было много, в кормовой поставец их заносили из кухни ключники. Вот здесь-то в этой комнатке, каждый ключник и пробовал из того блюда, которое нёс лично он. При этом несли блюда в присутствии царского стряпчего, который зорко следил, чтобы не сыпанули чего по дороге. Не дай Бог что — и голова стряпчего скатится с плеч. Однако хочу напомнить, что несчастливый правитель Борис Годунов умер с явными признаками отравления через три часа после обеда. Так что, если захотят отравить — всё равно отравят.

Но вернёмся к царю-батюшке. Отобедав, государь следовал в опочивальню, где отдыхал часа два. Бояре так же разъезжались домой, увозя жалованные царём блюда. Понятно, что бояре, будучи сами людьми небедными, ценили не жареного лебедя или куропатку, а нечто гораздо большее — драгоценное царское внимание. Жалует царь со своего стола — радуйся, стало быть ты пока что в милости. Перед дневным сном царь часто звал к себе верховых богомольцев. «Верх» — часто называли дворец, а богомольцы эти полностью содержались там на царские деньги. Это были люди сплошь пожилые и старые, побывавшие пешком во многих странах и много повидавшие на своём веку. Они умели развлечь государя интересным рассказом, а иногда и навести на нужную мысль. Кроме них во дворце содержались Христа ради юродивые, умевшие предчувствовать несчастья: пожар, внезапную смерть, болезнь, неудачные роды и так далее. У царицы тоже были свои странницы и верховые богомолки, жившие на полном обеспечении. Они должны были не давать царице скучать, вовремя успокоить и поддержать беседу.

Кроме того во дворце постоянно жили шуты, карлики и дурки-шутихи. В отдельной потешной палате, они кривлялись, представляли забавные сценки, смешили царскую семью и, сверкая актёрским мастерством, жестоко боролись за право быть любимым шутом. Вечером царь обычно никого не принимал, разве что по неотложному делу. Он снова ехал в храм, затем ужинал, играл в шахматы, читал книгу и ложился спать. По праздникам выезды царя в храм были особо торжественны. Если в обычный день он мог иногда и пешком пройти до ближайшей церкви, то тут ехал в какой-либо из любимых монастырей со всей свитой. Одежда царя почти сплошь была заткана золотом и украшена драгоценными камнями, она давила на плечи и нести её на себе было тяжело. Двое приближённых бояр поддерживали царя под руки, но и сами они должны были иметь дорогие шапки, кафтаны и сапоги. На этот случай, если у боярина ещё не пошит новый кафтан, ему выдавалась под расписку роскошная одежда из дворцовой коллекции. После праздника одежда сдавалась обратно и специальный приёмщик тщательно проверял, все ли самоцветные пуговицы на месте и не попорчено ли золотое шитьё. Вот как однажды вышел на богомолье царь Иоанн Васильевич Грозный:

Государь решил пройти пешком и сошёл с крыльца, опираясь на серебряный посох с золотым узором. Сзади него шла свита примерно восемьсот человек, а вокруг царя шли рынды — сыновья знатных бояр, двое спереди и двое немного позади. На их головах были роскошные высокие  шапки из белого бархата, вышитые жемчугом и серебром и украшенные рысьей опушкой. На юношах были длинные, сплошь вышитые серебром кафтаны, подбитые горностаем и на ногах белые сапоги тонкой кожи с серебряным узором. На плечах рынды несли сверкающие острые топоры, украшенные золотом и серебром. Народ толпами сбегался глядеть на царский выход, к тому же на обратном пути царь раздавал щедрую милостыню. Жаль, что в окружающей толпе не было ни одного мобильного и мы не можем посмотреть это великолепное зрелище. А что же царица? Её жизнь была гораздо менее публичной, чем жизнь мужа. Она могла с супругом посетить богомолье, но в повседневной жизни, что называется, не выходила в свет. Это будет позже, в эпоху правления русских императриц. А пока что на службе в храме царица стояла или сидела в отдельной закрытой от чужих глаз беседке, а дома, желая поглядеть на диковинных иноземных послов, царица рассматривала их из тайного окошка, сделанного как раз напротив входа в палату, как бы позади сидящего на троне мужа. Однако при этом скучать царице было некогда, так как на ней лежало попечение о детях: она должна была воспитывать родившихся и рожать следующих. Хочу напомнить вам, что венчаная супруга Петра Первого, Ектерина, родила одиннадцать детей, из которых выжило только две девочки. Так что жизнь русской царицы, хотя и была богатой, никогда не была лёгкой. Она придирчиво осматривала заказанную материю, шила сама и проверяла рукоделье служанок, постоянно работавших в светлицах. Шить нужно было много: нижнее бельё всем детям плюс самому царю и царице. Верхняя одежда тоже часто шилась мастерицами во дворце. Платья и сарафаны царице шили мастерицы, хорошо знавшие размер и особенности фигуры, то есть люди приближённые. По сути это были большие мастерские по пошиву одежды и созданию красивых предметов прикладного искусства (сумки, кошельки, платки, пояса и так далее). За всем этим царица обычно следила сама, не перепоручая никому, плюс умение в руках можно сохранить лишь постоянно упражняясь.

Поэтому на половине царицы во главе с ней самой мастерицы прилежно вышивали золотом, жемчугом, серебряной нитью. Детям шились маленькие кафтанчики и куклы в нарядных платьях. Иногда во двор приглашались торговцы с игрушками и пряниками и дети радостно бросались выбирать себе подарки. А сколько забот было осенью, когда царица лично руководила заготовками, зная, что именно больше всего любит муж. В то время, когда нельзя было просто заказать еду из супермаркета, люди больше доверяли себе и тому, что приготовили своими руками. В царских кладовых рядами стояли кадки с мочёными яблоками, солёными грибами, огурцами, большие жбаны с мёдом, бочки с солониной, громадные окорока и связки копчёной рыбы. А вот чего там не было, так это привычных нам стеклянных банок с помидорами, так как ни самих банок, ни помидоров в России тогда ещё не было. Конечно, у царицы было много помощниц, но каждая женщина, имеющая большой дом, знает, что за помощницами нужен глаз да глаз. Так день за днём в трудах и заботах протекала жизнь русских царей, в чём-то совсем непонятная сегодня, а в чём-то очень похожая на нашу. Во второй части я расскажу вам об интересных подробностях царского быта в галантном восемнадцатом веке.

 

читайте так же  Сюрпризы в новогодние дни

Авторский текст.  . Копирование запрещено.           © 2016 — 2019     Автор Наталья Рего.

Оставить ответ

*