• Как жили русские государи. Первая часть

    царь, покои, дети. царица, хоромы, бояре, создали, постоянно, шуты, посол. пироги, кадки, одежда, пошить;

    Сейчас, друзья мои, мы с вами сыграем в «мгновенные ассоциации». Я буду говорить слово, а вы смотреть на картинку, которая в вашей голове в ответ на это слово возникнет. А чтобы вам было уж совсем просто, я назову не одно слово, а сразу несколько. Поехали!

    «царь», «дворец», «шапка Мономаха», «хоромы», «палаты», «трон», «посох», «шуба», «бояре», «царевна», «боярыня», «золотой», «блюдо», «кубок», «пир».

    Что же вы видели? С точностью 99, 999 из 100 — вы видели артиста Юрия Яковлева и кадры из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Такова волшебная сила искусства, что образы, созданные Гайдаем мгновенно возникают перед глазами, стоит лишь назвать слово. Но дело тут не только в таланте режиссёра, а в том, что никаких других ни вы, ни я не видели. Поддельному царю, бегающему по царским палатам с «князем Милославским», возникнуть в воображении необыкновенно легко, потому что у этих навязанных «киношных» образов нет конкурентов. Разве вы по дороге на работу видите, как царь-государь в карете едет во дворец? — нет. Или вам по праздникам присылают гонца, который сообщает, что царь-батюшка зовёт вас пред светлые очи к своему столу? Или у вас дома в прихожей висит дорогой подарок — шуба, жалованная с царского плеча? Ничего этого в нашей жизни нет, а стало быть нет и ассоциаций с настоящим царём.

    Теперь представьте, что слово «царь» мы скажем исконному боярину. Что он почувствует, что увидит перед своим мысленным взором? Это зависит от того, при каком царе ему довелось жить. Если, к примеру, при Иоанне Васильевиче Грозном, то почувствует он страх и увидит кровавую плаху с топором. Потому что массовые расправы и казни тех, с кем ещё вчера сидел на пиру, во времена Грозного, как известно, были обычным делом. Да что там боярин, любой простолюдин и даже ребёнок, мог видеть, как скатывается вниз голова, как палач умело разделывает человека, отрубая ему при четвертовании руки и ноги, и как мучаются несчастные, посаженные на кол, которым не повезло умереть сразу. Всё это можно было видеть всего лишь идя за свечами в лавку мимо Красной площади. А вот у правнука этого боярина, который жил бы уже в «галантном веке», больше места занимали бы балы, шпаги, пудренные парики, прелестные «метрессы» и воинские подвиги (хотя, конечно, плаха не исключается). Роскошные эпохи проходят одна за другой и исчезают в небытие вместе с людьми, населявшими их. Что скажут о нашем веке и какое слово подберут к нему? — не знаю. Возможно, это будет «мобильный телефон». Но я точно знаю, что жизнь проходит быстро и умереть, почти ничего не зная о прошлом — как-то обидно. Пусть мы не можем лично присутствовать, зато можем хотя бы прочитать.

    Однако мало кто из современников описывал быт простого крестьянина: он был скуден и не интересен. Ну в самом деле, кому интересно записывать, сколько тощих кур роется у него на заднем дворе? Разве что иностранец какой-нибудь, завязнув в грязи, напишет, как ужасны русские дороги. А вот как жили русские государи, интересовало многих. Простой народ грамоту не разумел, свои из образованных тоже записывать опасались: как бы крамолу не приписали да не поволокли в пыточную. А вот иностранные послы и приглашённые специалисты писали много и с удовольствием, исправно заполняя дневники и отправляя донесения на родину. Диковинная русская жизнь, с её сочетанием роскоши, жестокости и искренней веры поражала иноземцев. Поначалу, однако, роскошь была скрыта за стенами палат и напоказ её не выставляли. В царских покоях было всего-то 5-6 комнат, да и те небольшие. Никакого Зимнего дворца с анфиладами и сияющими люстрами ещё не было. У царя были :

    сени (для тепла), передняя (ожидать, оставлять шубы и оружие), комната для государственных занятий ( позже стали называть кабинет), крестовая палата (для молитвы), комната для приёмов, столовая и опочивальня. Ещё была просторная потешная палата, но она к личным покоям не относилась. Такой же примерно набор комнат (кроме комнаты для приёмов) имела и царица. Покои царя и царицы испокон века соединялись особым переходом, но никогда не были общими. Каждый царский ребёнок тоже получал в пользование 4-5 комнат, которые соединялись с покоями царицы. Комнаты были небольшие, в три окна, тёплые, хорошо протопленные.Потолок и стены расписаны цветами и травами. Вдоль стен прочные дубовые лавки, стульев не было, кресло полагалось только одно — царю. Вместо стульев имелись маленькие скамеечки и резные табуреты с подушечками, чтобы мягче сиделось. Все эти комнаты находились в среднем ярусе, так как внизу строили подклеть для слуг и хозяйственных нужд, а наверху были терема и светёлки — лёгкие, светлые комнаты с террасами и балконами для летнего проживания. Вот, пожалуй, и всё. Многие современные особняки имеют гораздо больше удобств, не говоря уже о водопроводе и канализации.

    Проснувшись утром, государь звал постельничего, тот приводил его в порядок, прибирал, помогал одеваться. После чего царь шёл в Крестовую молиться, где уже ждал духовник, который благославлял его на предстоящий день. В конце молитвы дьяк или духовник кропили царя праздничной святой водой. «Праздничной» она называлась потому, что каждый уважающий себя монастырь посылал царю по праздникам подарки: например, великолепные пироги, отборные яблоки из своего сада и обязательно святую воду в красивых сосудах. Поэтому святой воды у царя всегда было вдоволь, тем более, что церковных праздников в году много, а никаких других тогда и не было. Сами понимаете, что никто не поздравлял царя с 23 февраля, а царицу с 8 марта, никто ещё понятия не имел, что такое 7 ноября, 1 мая и даже Новый год. Зато Рождество, Крещение, Воздвижение, Успение, Троица, Масленица, Благовещенье, а тем более Пасха праздновались всенародно. Помолившись, царь посылал к царице спросить, как почивала и шёл завтракать. После этого отправлялся решать государственные дела. Бояре уже толпились в прихожей, услышав, что царь пришёл, входили в покои, кланялись в ноги и рассаживались по лавкам, но не по старшинству и не по чинам, а по породе. Всё это происходило ранним утром, часов в семь, а к десяти государь уже ехал в ближайшую церковь к обедне.

    Отстояв службу, царь возвращался домой и садился с семьёй обедать. Никаких устриц, доставленных самолётом из Парижа, естественно, не было — да и зачем? Царский стол и без того был богат. Например, отец Петра Первого, царь Алексей Михайлович, любил ржаной хлеб, домашнее вино, овсяную брагу и пиво с корицей. В будние не постные дни, когда можно было есть мясо, ему к столу подавались сначала холодные закуски типа мочёных рыжиков, затем пироги с грибами, капустой, яблоками, брусникой и ещё много с чем. Затем шло горячее: супы, похлёбки и жареное мясо с овощами, а напоследок десерт: мёд, засахаренные фрукты, орешки и разные лакомства. Одних только наименований блюд было около семидесяти, большинство оставалось нетронутыми и после обеда раздавалось боярам. Для удобства и в целях безопасности блюда ставились перед столовой в небольшую комнатку, которая так и называлась — «кормовой поставец». Здесь их в присутствии дворецкого пробовал повар, который готовил. Затем стольники держали блюда с едой, стоя вокруг стола. Отдельный проверенный человек отвечал за уксус, соль, перец и хрен на столе — всё это тоже пробовалось. Чашник стоял с большим сосудом вина и наливал царю в кубок, когда нужно. С вином были особые правила: его пробовали до царских уст три человека. Оно и понятно: вино хорошо скрывает привкус яда. Хотя и приготовленные яства тоже пробовал не только повар. Так как блюд было много, в кормовой поставец их заносили из кухни ключники. Вот здесь-то в этой комнатке, каждый ключник и пробовал из того блюда, которое нёс лично он. При этом несли блюда в присутствии царского стряпчего, который зорко следил, чтобы не сыпанули чего по дороге. Не дай Бог что — и голова стряпчего скатится с плеч. Однако хочу напомнить, что несчастливый правитель Борис Годунов умер с явными признаками отравления через три часа после обеда. Так что, если захотят отравить — всё равно отравят.

    Но вернёмся к царю-батюшке. Отобедав, государь следовал в опочивальню, где отдыхал часа два. Бояре так же разъезжались домой, увозя жалованные царём блюда. Понятно, что бояре, будучи сами людьми небедными, ценили не жареного лебедя или куропатку, а нечто гораздо большее — драгоценное царское внимание. Жалует царь со своего стола — радуйся, стало быть ты пока что в милости. Перед дневным сном царь часто звал к себе верховых богомольцев. «Верх» — часто называли дворец, а богомольцы эти полностью содержались там на царские деньги. Это были люди сплошь пожилые и старые, побывавшие пешком во многих странах и много повидавшие на своём веку. Они умели развлечь государя интересным рассказом, а иногда и навести на нужную мысль. Кроме них во дворце содержались Христа ради юродивые, умевшие предчувствовать несчастья: пожар, внезапную смерть, болезнь, неудачные роды и так далее. У царицы тоже были свои странницы и верховые богомолки, жившие на полном обеспечении. Они должны были не давать царице скучать, вовремя успокоить и поддержать беседу.

    Кроме того во дворце постоянно жили шуты, карлики и дурки-шутихи. В отдельной потешной палате, они кривлялись, представляли забавные сценки, смешили царскую семью и, сверкая актёрским мастерством, жестоко боролись за право быть любимым шутом. Вечером царь обычно никого не принимал, разве что по неотложному делу. Он снова ехал в храм, затем ужинал, играл в шахматы, читал книгу и ложился спать. По праздникам выезды царя в храм были особо торжественны. Если в обычный день он мог иногда и пешком пройти до ближайшей церкви, то тут ехал в какой-либо из любимых монастырей со всей свитой. Одежда царя почти сплошь была заткана золотом и украшена драгоценными камнями, она давила на плечи и нести её на себе было тяжело. Двое приближённых бояр поддерживали царя под руки, но и сами они должны были иметь дорогие шапки, кафтаны и сапоги. На этот случай, если у боярина ещё не пошит новый кафтан, ему выдавалась под расписку роскошная одежда из дворцовой коллекции. После праздника одежда сдавалась обратно и специальный приёмщик тщательно проверял, все ли самоцветные пуговицы на месте и не попорчено ли золотое шитьё. Вот как однажды вышел на богомолье царь Иоанн Васильевич Грозный:

    Государь решил пройти пешком и сошёл с крыльца, опираясь на серебряный посох с золотым узором. Сзади него шла свита примерно восемьсот человек, а вокруг царя шли рынды — сыновья знатных бояр, двое спереди и двое немного позади. На их головах были роскошные высокие  шапки из белого бархата, вышитые жемчугом и серебром и украшенные рысьей опушкой. На юношах были длинные, сплошь вышитые серебром кафтаны, подбитые горностаем и на ногах белые сапоги тонкой кожи с серебряным узором. На плечах рынды несли сверкающие острые топоры, украшенные золотом и серебром. Народ толпами сбегался глядеть на царский выход, к тому же на обратном пути царь раздавал щедрую милостыню. Жаль, что в окружающей толпе не было ни одного мобильного и мы не можем посмотреть это великолепное зрелище. А что же царица? Её жизнь была гораздо менее публичной, чем жизнь мужа. Она могла с супругом посетить богомолье, но в повседневной жизни, что называется, не выходила в свет. Это будет позже, в эпоху правления русских императриц. А пока что на службе в храме царица стояла или сидела в отдельной закрытой от чужих глаз беседке, а дома, желая поглядеть на диковинных иноземных послов, царица рассматривала их из тайного окошка, сделанного как раз напротив входа в палату, как бы позади сидящего на троне мужа. Однако при этом скучать царице было некогда, так как на ней лежало попечение о детях: она должна была воспитывать родившихся и рожать следующих. Хочу напомнить вам, что венчаная супруга Петра Первого, Ектерина, родила одиннадцать детей, из которых выжило только две девочки. Так что жизнь русской царицы, хотя и была богатой, никогда не была лёгкой. Она придирчиво осматривала заказанную материю, шила сама и проверяла рукоделье служанок, постоянно работавших в светлицах. Шить нужно было много: нижнее бельё всем детям плюс самому царю и царице. Верхняя одежда тоже часто шилась мастерицами во дворце. Платья и сарафаны царице шили мастерицы, хорошо знавшие размер и особенности фигуры, то есть люди приближённые. По сути это были большие мастерские по пошиву одежды и созданию красивых предметов прикладного искусства (сумки, кошельки, платки, пояса и так далее). За всем этим царица обычно следила сама, не перепоручая никому, плюс умение в руках можно сохранить лишь постоянно упражняясь.

    Поэтому на половине царицы во главе с ней самой мастерицы прилежно вышивали золотом, жемчугом, серебряной нитью. Детям шились маленькие кафтанчики и куклы в нарядных платьях. Иногда во двор приглашались торговцы с игрушками и пряниками и дети радостно бросались выбирать себе подарки. А сколько забот было осенью, когда царица лично руководила заготовками, зная, что именно больше всего любит муж. В то время, когда нельзя было просто заказать еду из супермаркета, люди больше доверяли себе и тому, что приготовили своими руками. В царских кладовых рядами стояли кадки с мочёными яблоками, солёными грибами, огурцами, большие жбаны с мёдом, бочки с солониной, громадные окорока и связки копчёной рыбы. А вот чего там не было, так это привычных нам стеклянных банок с помидорами, так как ни самих банок, ни помидоров в России тогда ещё не было. Конечно, у царицы было много помощниц, но каждая женщина, имеющая большой дом, знает, что за помощницами нужен глаз да глаз. Так день за днём в трудах и заботах протекала жизнь русских царей, в чём-то совсем непонятная сегодня, а в чём-то очень похожая на нашу. Во второй части я расскажу вам об интересных подробностях царского быта в галантном восемнадцатом веке.

     

    Авторский текст.  . Копирование запрещено.           © 2016 — 2019     Автор Наталья Рего.

  • Рисунки на асфальте

    Рисунки, 3D, удивительные, профессионально, иллюзия, ощущение, глаз человека, выполнено, мел, поверхность, плоскость, глубина, трудоёмко, причина, цель, создают, художник, талант.

  • Джетти Дэлтон

    талант

    Этот уникальный художник не столько рисует карандашами, сколько режет их. Он создаёт крошечные скульптуры из грифеля, размещая их на кончике карандаша. Работает Джетти только в первой половине дня возле окна при ярком естественном свете. На одну скульптуру у него уходит от двух месяцев до полутора лет: одно неверное движение — и хрупкий грифель сломан. Можно ли самому создать нечто подобное? Конечно можно, если вы имеете такой же меткий глаз, твёрдую руку и адское терпение, как  у автора миниатюр.

  • Странный человек

    Фердинанд Демара, а в детстве попросту Фред, не был избалован судьбой, но обладал великим талантом — он умел чувствовать людей. Он всегда знал, что от него хотят услышать и говорил именно нужную фразу с нужным лицом. Поэтому с родителями у Фреди проблем не было, жизнь в его дружной, зажиточной семье текла комфортно и размеренно, если бы не Великая американская депрессия 30-х годов, в ходе которой отец мальчика лишился работы. Сбережения семьи растаяли, как тонкий ледок, и просторный родной дом пришлось продать. Фред не забыл, как при переезде рабочие небрежно бросали их вещи с грузовика, его больно ранило явное пренебрежение, ведь семья переезжала из богатого квартала в бедный, а не наоборот. Новые друзья здесь тоже оказались совсем другими, чем на прежнем месте, а точнее сказать, чем в прошлой жизни; собственно говоря, друзьями они так и не стали. Одноклассники приняли Фреда враждебно, чуя, что он — не их поля ягода. Все они были детьми из простых семей, в их домах почти не было книг, многие ребята имели приводы в полицию, умели постоять за себя в драке, обчистить карманы у пьяницы или ограбить ларёк. Их речь и одежда сильно отличались от речи и одежды Фреди. Любой из парней мог прийти в школу в несвежей футболке и курить на перемене за углом, ругаясь и сплёвывая под ноги. Фред был всегда подчёркнуто аккуратным, практически не ругался и не курил. Естественно, друзей у него не было. А когда он, отказывая себе во всём, скопил карманные деньги и купил модные лаковые туфли — пропасть между ним и остальными лишь увеличилась.

    С этими туфлями вообще была отдельная история. Он прятал их дома в шкафу, чтобы мать не увидела: она бы не одобрила, узнав, что он несколько месяцев ничего не ел в школе. Фред надевал туфли, лишь подходя к школе. Для него они были знаком, что ещё не всё потеряно, он не на самом дне и их семья ещё вернётся обратно. Эту мысль постоянно озвучивал отец, сидя в старом кресле и глядя в окно в сторону богатого квартала, где остался их дом. Отец говорил, что всё поправимо, теперешняя ситуация временна и скоро они снова купят свой дом, либо другой не хуже. Поначалу Фред в это верил, но время шло, денег в семье не прибавлялось и мальчик понял, что надеяться не на что. В отчаянии он чуть было не попробовал наркотики, которыми баловались одноклассники, но вовремя удержался. Вместо этого он купил на День благодарения хороших шоколадных конфет, угостил ими всех в классе, но на пирушку не остался, а пошёл прогуляться один по городу. Задумавшись, он незаметно пришёл к их прежнему дому, увидел другие занавески на окнах и чей-то детский велосипед, оставленный на лужайке. Постояв немного, Фред собрался уйти и тут нос к носу столкнулся с другом детства Майклом. Майкл узнал его, они дружески обнялись, но Фред заметил, как друг детства тактично отвёл глаза от его лаковых туфель. Посмотрев на стильную, дорогую обувь Майкла, Фреди понял, почему тот так и не спросил, как его дела. Домой он вернулся печальным и с того дня его как подменили; он перестал быть откровенным с матерью и постоянно думал о чём-то. Учёба его больше не интересовала, и. едва закончив школу, он объявил родителям, что уходит в монастырь.

    Там, за стенами монастыря, неважно, сколько у тебя денег, а важно, какой ты человек — говорил он. Но жизнь в монастыре — не сахар и через год Фреди бросил монастырь и подался в армию. Что он надеялся там найти — неизвестно, очевидно решение своих проблем, которое не нашёл, так как вскоре сбежал из части. За дезертирство полагается трибунал, тут-то Фред и сделал себе первые подложные документы. По ним он спокойно завербовался служить на флот, решив что жизнь на казённых харчах и красивая морская форма — это то, что надо. Однако большие физические нагрузки и железная дисциплина навели его на мысль, что с флотом пора завязывать. Распустив слух, что его бросила девушка и он не хочет жить, Фред мастерски сымитировал самоубийство, то есть на глазах у всех нырнул в воду и больше не вынырнул. Его подложную фамилию вычеркнули из всех списков, при этом родители ничего не знали о проделках сына, думая, что он успешно трудится на большом автомобильном заводе в Детройте. На самом деле он стал востребованным психотерапевтом и открыл частную практику. При его чутье на людей и безошибочном угадывании, что именно больше всего хочет услышать пациент, деньги полились к Фреду рекой. При этом он не воровал, а честно зарабатывал их, проводя по десять сеансов в день. Да, по очередным подложным документам, но кого интересовала такая мелочь!

    Оказывается, было кого. Фредом заинтересовалось ФБР. Дело в том, что к модному, успешному «мозгоправу» начали ходить не только депрессивные дамочки, но и известные политики, актёры, общественные деятели. Тут-то ФБР и проявило интерес, с кем это они там откровенничают на кожаной кушетке. Вскрыв, что приём ведёт аферист, не имеющий образования, ФБР мигом посадило самозванца в тюрьму: Фред получил полтора года за мошенничество. Казалось бы, на этом всё и кончилось, другой бы одумался, но только не Фред. Горбатого могила исправит, в тюрьме Фред подружился с хирургом Джозефом Кайром. Врач отбывал срок за врачебную ошибку, был человеком честным и доверчивым, за полтора года он много чего рассказал о себе, например то, что собирается после освобождения поехать в Канаду. В итоге Фредерик Демара, выйдя на свободу раньше, предстал в Канаде перед главврачом самой крупной клиники под именем доктора Кайра. В клинике не было вакансий и молодому «хирургу» предложили устроиться военврачом на эсминец «Каюга». Тогда как раз шла Корейская война и врачи были нарасхват. Что ж, можно и на эсминец, к морю ему не привыкать — решил Демара и отправился на корабль.

    Как можно работать врачом, не имея образования? Оказывается, можно. Накупив учебников. Демара, то есть «доктор Кайр», принимал на корабль раненых и делал что мог, поминутно справляясь с учебником. Самое удивительное, что у него не умер ни один раненый и он сам смог провести операцию при сложном ранении грудной клетки. Доктор Кайр обходил раненых, шутил с ними, лично делал перевязки и честно получал военное жалованье. Раненые его любили, начальство ценило за самоотверженный труд и вскоре в одной из центральных газет появилась статья о молодом докторе Кайре, который спас жизнь раненому, мастерски достав пулю из груди. На беду статью прочла мать настоящего доктора Джозефа Кайра, увидевшая на фото чужое лицо. Она немедленно позвонила в редакцию и машина завертелась. Шаг за шагом журналисты выяснили подлинную историю Фреда и предали её огласке. Капитан эсминца был потрясён: он уважал доктора и любил подолгу разговаривать с ним. Так этот герой — самозванец? — не может быть! Капитан лично написал письмо в Конгресс, прося простить Демару и позволить ему вернуться в Штаты. «Он принёс Родине столько пользы, что его нужно наградить, а не судить» — писал капитан в своём письме. Фреда простили и он вернулся в Америку, но нужно было что-то есть и где-то жить. К родителям он идти не захотел, а написал всё, как было, и продал свою «Исповедь афериста» в глянцевый журнал. Её напечатали и заплатили деньги, но они кончились, а выдавать себя за другого стало трудно. Не найдя ничего лучшего. Фред снова подделал документы и отправился в Техас. Там он устроился надзирателем в тюрьму и через месяц получил повышение, так как умел мастерски решать тюремные конфликты без карцера и дубинки. Начальник тюрьмы всем ставил его в пример, тем более, что Демара был высоким и крепким, весил больше ста килограммов, но ни разу не воспользовался своей силой. Фред наводил порядок и был образцовым охранником, при нём не было драк и поножовщины. Но однажды один из заключённых увидел в библиотеке старый журнал со статьёй «Исповедь афериста» и не поленился отнести её начальнику тюрьмы. Тот не стал раздувать дело, чтобы не позориться, а просто посоветовал Демаре немедленно исчезнуть, что он и сделал.

    Возник снова он в качестве учителя под именем Мартин Годгард на острове Норт-Хейн. Он учил детей сразу трём языкам: английскому, французскому и латыни, а по выходным водил в поход отряд скаутов, который сам же и создал. Дети были без ума от него, родители вздохнули спокойно, что их сорванцы наконец-то в надёжных руках. Но счастье длилось лишь один учебный год, Фреда опознали и он предстал перед судьёй. Родители и коллеги-учителя в один голос умоляли судью закрыть дело и оставить Демару работать в школе: «Не наше дело, почему он поменял имя! У наших детей никогда ещё не было лучшего педагога: они не курят, не ругаются и все как один стали лучше учиться!» Судья прикрыл дело, но Демаре пришлось собирать пожитки и уехать. Не буду рассказывать, кем ещё он предстал перед людьми, мест и должностей слишком много. Он стал осторожней,  старался не совершать подвигов и ничем не выделяться. Он был и странствующим монахом, и редактором крупного журнала и даже артистом, но вот последнее неудачно. Его пригласили в Голливуд на роль второго плана, но он не справился с ней. Оказывается, великий самозванец не умел играть перед камерой, ему нужна была свобода и личная инициатива. Всё-таки, это был странный человек: ни в одном из своих амплуа он не пытался разбогатеть, как другие мошенники. Он не организовывал финансовые пирамиды, не присваивал чужих денег, если не считать, что зарплату он получал на вымышленное имя. Каждый кусок жизни под другим именем он проживал полностью и искренне. Люди говорили о нём только хорошее, а многие скучали, когда он исчезал. Какими приёмами он владел, чтобы заставить людей настолько верить себе? Вот его подлинные слова:

    «Я никогда никому не навязывал своего мнения. Люди сами видят то, что хотят и додумывают твой образ. Я лишь говорил и делал то, что от меня ждали. Но каждый раз, когда я становился новой личностью, часть настоящего меня умирала».

    Фердинанд Демара умер в 1982 году от сердечно приступа в возрасте шестидесяти лет и был похоронен под своим подлинным именем.

     

    Авторский текст.   © 2016 — 2018 Автор Наталья Рего.   Копирование запрещено

  • Этого не случилось

    Не случилось — и слава Богу! Зачем вообще говорить о том, что так и не произошло? «Если бы до кабы...», кому это нужно? Всем. Но не для того, чтобы стать ещё большим пессимистом или бессмысленно сокрушаться на тему «Как много в этом мире зла!» — нет. О том, что не случилось, хотя уже почти должно было, нужно знать, чтобы лишний раз, не откладывая, сказать близкому человеку «Я люблю тебя!», набрать большой букет цветов и поставить его в вазу на залитом солнцем окне или просто пройтись по улице и купить себе мороженое. Ценить жизнь — это большое умение и не каждый владеет им. Обычно люди ценят лишь то, что теряют, или то, чего мало осталось, как, например, время. В юности его не ценят, а в старости смакуют, растягивают и дорожат каждым годом, ну или каждым днём, это уж кому как повезёт. Судя по фактам, которые я сейчас приведу, очень многим людям крупно повезло: они выиграли жизнь, о чём даже не подозревают.

                          Самолёт над Лондоном.

    Вскоре после американской трагедии 11 сентября, в британском небе над Лондоном появился неопознанный пассажирский самолёт. Можете себе представить, какие мысли пришли в голову людям, отвечающим за безопасность страны. Это был гражданский пассажирский самолёт. Самолёт не отвечал на позывные и летел прямо к центру Лондона по направлению к Вестминстерскому аббатству. Что, по вашему, должны были сделать англичане, учитывая, повторяю, что в Америке в это время ещё не просохли слёзы по погибшим и все ждали, кто следующий? Сбить, конечно. Самолёту посылают предупредительные сигналы — он молчит и летит. С каждой секундой он всё ближе. Его снова настойчиво вызывают — он молчит. Наконец, самолёт предупреждают, что его не допустят до центра многомиллионного города, если он не отзовётся. Это значит, что он будет уничтожен.

    В воздух поднялся истребитель британских ВВС и направился наперехват. Учитывая скорость обоих самолётов, на принятие решения у премьер-министра Тони Блэра было две минуты. Он принял решение сбить неизвестный самолёт, так как в случае теракта жертвы будут исчисляться тысячами, а вина за это ляжет на него. Протянув руку к телефону, чтобы отдать приказ, он почему-то в последний момент передумал и решил подождать ещё одну минуту, ровно одну. Глядя на часы, он замер, отсчитывая секунды. Через сорок секунд раздались ответные позывные и самолёт откликнулся. Это оказался безобидный лайнер, битком набитый туристами, у которого почему-то временно отказала связь. Все эти люди в самолёте, почти двести человек, сидящие в мягких креслах и с любопытством рассматривающие раскинувшийся внизу Лондон, даже не подозревали, чего именно они  избежали. Истребитель со смертоносными ракетами развернулся и улетел. Все остались живы.

    Сектанты «Аум Синрикё» распылили споры сибирской язвы.

    Печально известная японская секта под предводительством «Преподобного Учителя» Мацумото, не удовлетворилась тем, что за малейшую провинность лишала жизни своих членов, мотивируя это тем, что всё это «...наши внутренние буддистские разборки. Смерть — дело добровольное и для буддиста ничего не значит. Так что оставьте нас в покое, мы как-нибудь сами разберёмся». В пылу религиозного чувства, «преподобный» Мацумото забыл спросить у простых японцев, даже не членов секты, хотят ли они, собственно, немедленно перевоплощаться.

    29 июня 1993 года люди, живущие поблизости от штаб-квартиры секты, почувствовали удушье, тошноту и головокружение. Многие начали падать в обморок, после чего в пострадавший район направились бригады «Скорой помощи». На крыше зловещего дома заметили странное устройство, которое непрерывно распыляло в воздух какую-то тёмную жидкость. Прибыла полиция и потребовала открыть ворота и пустить полицейских на территорию. Открыть ворота сектанты, естественно отказались, но распыляющее устройство с крыши немедленно убрали. На этом всё и кончилось, лишь один предусмотрительный японец взял образец странной жидкости с мокрого фонарного столба и сохранил его у себя. Через два года, в 1995 году сектанты распылили в метро смертоносный зарин. Погибло 12 человек, а пострадало примерно 5 000. Тогда-то и вспомнили про загадочную жидкость, изучили сохранённый образец и с ужасом обнаружили, что это споры сибирской язвы — болезни, способной за пару недель заразить небольшой город. Зачем это нужно было сектантам — неизвестно, возможно, это была репетиция перед терактом в метро. Людей,вдохнувших споры сибирской язвы, спасло лишь одно — сектанты взяли не тот штамм. То, что они применили, использовалось для приготовления вакцины от язвы. То есть споры там были, но уже не смертельные, поэтому люди не погибли. Куда смотрела полиция, почему сразу не был сделан анализ и почему безумные распылители не были вовремя отправлены за решётку — осталось секретом.

    Луч смерти.

    В 2002 году на севере Англии по дорогам ездил специальный грузовик, занимавшийся перевозкой отходов. Компания, которой он принадлежал, занималась не простым мусором, а утилизацией радиоактивных отходов. На фирму поступила заявка, о том, что нужно уничтожить сломанное радиоактивное медицинское оборудование из онкологической клиники. Грузовик приехал, оборудование погрузили в большой свинцовый контейнер, а его в кузов. Но дверцу контейнера почему-то неплотно закрыли (или она сама раскрылась по пути). В итоге, пока грузовик ехал, из щели исходил невидимый мощный радиоактивный луч, который превышал допустимый предел в тысячу раз. Любой, кто попал бы под него, умер от облучения. Страшно подумать, что было бы с людьми, сидящими в соседних машинах в пробке или просто на светофоре. Правда, у водителя была инструкция, перевозя смертоносный груз, объезжать стороной людные места. Но он часто нарушал её и срезал дорогу стремясь поскорее избавиться от опасного «мусора». Однако в этот раз водитель почему-то решил ехать по пустынным полевым дорогам, далеко объезжая разбросанные тут и там сельские дома. Прибыв на место захоронения отходов, при разгрузке он обнаружил утечку и заявил об этом в полицию. В итоге фирма заплатила штраф 150 000 фунтов. Никто из людей и сам водитель не пострадал, так как радиоактивный луч был направлен не в его сторону, однако множество домашних животных в той местности умерло от опухолей и лейкоза.

    Пожар на атомной подводной лодке.

    29 декабря 2011 года перед самым Новым годом, на атомной подводной лодке «Екатеринбург» вспыхнул пожар. Лодка находилась на ремонте в сухом доке в Росляково; загорелись деревянные подмостки. При этом внутри лодки находились торпеды, ракеты с ядерными боеголовками и два ядерных реактора.

    По ходу ремонта лодка не требовала демонтажа, всё было надёжно заблокировано и не представляло прямой угрозы, если бы не пожар. Пламя, перекинувшееся с деревянных подмостков на субмарину, грозило превратить Росляково во второй Чернобыль. Пожарные, прибывшие на место происшествия, отдавали себе отчёт, в том, что происходит. Они сделали всё, чтобы огонь не добрался до реакторов и боеголовок. Им удалось сбить пламя и ликвидировать пожар, никто не пострадал.

    В приведённых случаях всё кончилось хорошо, всё обошлось. А о тех катастрофах, где погибли тысячи людей, я говорить не хочу, так как не люблю вот так, между делом, обсуждать чужие трагедии. Не понимаю, как можно было, например, лететь отдыхать в Индонезию после жуткого цунами, когда в воздухе там повсюду ещё стоял смрад мёртвых тел. Приведённые случаи показывают, как уязвимо человеческое благополучие, как сильно оно зависит от случайности, особенно в наше время, когда по улице мимо тебя запросто может проехать такая вот смертоносная машина с незакрытым контейнером. Учитывая, что всё «случайное» не случайно, почаще всё-таки нам нужно быть благодарными, особенно,  пока всё хорошо.

Страница 1 из 512345